Заметки к настоящей история Средиземья

      Не мне первому в голову пришла идея что история, рассказанная Толкиным, включает в себя слишком много несоответствий. Еськов в "Последнем кольценосце" замечает что хоббиты по дороге расплачиваются монетами - а сами монеты откуда? В смысле - кто эти монеты печатает? И за какой такой надобностью?
      К сожалению, способ объяснения противоречий, выбранный Еськовым, обладает двумя существенными недостатками.       Расширение пространства есть не вполне честный прием - с помощью такого приема можно легко объяснить, например, неувязочки свойственные той же Дюне. Делается это примерно так: Дюна объявляется текстом, написанным фрименом; всякие геофизические и биологические невозможности Аррахиса списываются на невежество, свойственно немытым детям пустыни. В Дюне есть и более существенные неувязки: общество, описанное в этой милой книге, в принципе не способно создавать технологии вроде лихтеров Гильдии, пустынных костюмов, силовых полей и горнодобывающих комплексов. Ну и что? В Дюне есть намек на существование внешнего мира - туда бегут проигравшие лорды. Вот и объявим этот внешний мир продвинутой технологической цивилизацией, производящей все эти игрушки, а пространство Дюны - медвежим углом большого мира. И все выходит замечательно.
      Более честным подходом к интерпретации "Властелина колец" была бы попытка разрешить противоречия без расширения пространства. И, как мне кажется, это вполне возможно. Нужно только начать с поиска противоречий. И начать нужно прямо с "Хоббита". Еськов обратил внимание на забавный факт: Барад-Дур, стольный град Мордора, стоит прямо посреди пустыни - и весьма остроумно вывел из этого целую климатическую теорию. С геофизическими познаниями Еськова мне тягаться не по силам - но в Хоббите описывается факт еще более поразительный: посреди лесов стоит вольный город Эсгарот, население там занимается, как вольным горожанам и подобает, ремеслом и торговлей, у ворот в караулке сидят муниципальные ополченцы, а сеньора у города нет и горожан это не слишком печалит. То есть приличия ради у торгового города должен быть сеньор, и в старые времена им был Король Под Горой. Но эльфам Лихолесья наложить лапу на город не удалось. Для того что бы эльфийская армия прошла через ворота Эсгарота эльфам пришлось дожидаться разорения города драконом. Видимо, в истории отношений вольных городов и феодальных обществ уже пройден тот этап когда муниципальное ополчение разбивает рыцарскую конницу.
      Чем же торгует Эсгарот? Удивительное дело - но Эсгарот, среди прочего, торгует с эльфами вином. А судя по описанию климата Лихолесья, виноград в этих широтах вызревать не должен. То есть вино Эсгарот импортирует с юга. И для этой континентальной торговли вольные города Севера - вроде того же Эсгарота и Дейла - и печатают монеты.
      С нападением дракона тоже связано много странностей. Горожане забыли о существовании дракона и нападения огнедышащей рептилии не ожидали. Тем не менее, в обстановке хаоса и паники, вызванной неожиданным нападением, горожане делают то, к чему давно готовились:
-Дракон! Летит дракон! Провалиться мне на этом месте - закричал Бэрд. - Рубите мосты! К оружию! К оружию!
/.../
Времени у них уже не оставалось. Все сосуды в городе наполнили водой.
/.../
Потом дракон упал вниз, навстречу урагану стрел, не помня себя от злобы, желая одного - поджечь город. Соломенные крыши и деревянные балки запылали сразу, хотя перед прилетом дракона их пропитали водой.
      Итак, горожане Эсгарота ожидают нападение обычного войска - затем и рубят мосты, летающего дракона разрушенным мостом не остановить. Это войско должно обрушить на город зажигательные снаряды - и для защиты от такого оружия все деревянное пропитывают водой и готовят воду для тушения пожаров. Если Вы думаете что я преувеличиваю, то обратите внимание на осадную тактику Мордора: подобравшись к стенам Гондора, орки Мордора начинают строить сложную систему рвов и валов, под прикрытием которой подтаскивают штурмовые и метательные машины прямо к стенам крепости. Это тактика Вобана; следует предложить что если бы Гондор не стоял на скале, рвы и валы были бы дополнены минными подкопами - как при осаде Крепи войском Сарумана.
      Такая тактика требует высокой общественной организации и продвинутой технлогии; мягко говоря, это несколько расходится с образом орков, созданным Толкиным.
      Однако в картине мира, описанной Толкиным, есть и более поразительная вещь - это Всеобщий Язык. Говорят что лингвистически эпопея Толкина проработана в самых тончайших деталях - и вот такая неприятность. А ведь существование Всеобщего Языка, известного и практикуемого от зеленых полей Шира до соленых вод Нуриен, указывает на существование в не очень отдаленном прошлом единого государства вроде Римской Империи, включавшем в себя и Мордор. То есть никакой "изначальной склонности орков ко злу" нет - иначе как же они не могли бы быть поддаными Старой Империи. А есть конфликт, происходящий между частями Старой Империи, оформленный как религиозная война.
      "Свободные народы" исповедуют религию Старой Империи, с многобожием, духами природы и места и прочей лабудой. О религии же Мордора известно очень мало и со слов недоброжелателей. Впрочем, даже из этих отрывочных сведений можно понять что речь идет о едином и всеприсутствующем боге, создателе мира, умирающем и воскресающим и в процессе искупляющем своими страданиями грехи мира. То, что Мордором якобы правит непосредственно Саурон - то есть король Мордора отождествляет себя с богом - можно отнести на издержки военной пропаганды эльфов и магов.
      К этой же пропаганде можно смело отнести и объяснение причин Великой Войны. Если верить Толкину, то причина войны - изначальное стремление Мордора к мировой экспансии. Характерно же другое: купцов торговых городов должны были совершенно утомить грабители, сидящие по лесам и горам. При этом им должно быть глубоко безразличны причины, делающие Туманные горы и Кветлориен непроезжими, а моря - недоступными. Почитают ли орки Тыманных Гор путников своей законной добычей, полагают ли эльфы Кветлориена свою землю настолько святой что стопа чужеземца осквернит ее; или же эльфу Серебристой Гавани препятствуют коммерческому судоходству по неведомым причинам - это вовсе все равно. А желательно было бы этим купцам увидеть объединенное королевство с обустроенными дорогами, в котором люди короля развесили бы лесных разбойников по деревьям. Удивительно что именно так в конце "Властелина колец" и происходит.